Петр АкоповВсе материалыЕвропа колеблется между эскалацией и переговорами — и вчерашний день с реакцией на падение беспилотника на румынский город это наглядно показал.
Дрон упал в Галаце — то есть перелетел разделяющий Румынию и Украину Дунай — но опять «российская агрессия» и «угроза Европе». И все это на фоне рассуждений, кого бы отправить на переговоры с Россией от лица Евросоюза. Но как совместить нагнетание фальшивой «русской угрозы» и желание не оставаться в стороне от пусть и приостановленных, но вполне могущих скоро возобновиться американо-российских консультаций по Украине?
Выбор придется сделать, но пока не решен вопрос даже с тем, кто мог бы представлять Европу на переговорах с Россией, отмечает колумнист РИА Новости Петр Акопов.
Вчера в Астане Владимира Путина спросили про его отношение к европейским дискуссиям на эту тему. Президент еще раз объяснил, почему недавно называл предпочтительной для себя кандидатуру Герхарда Шредера, бывшего немецкого канцлера, — потому что это человек, которому он может доверять. В дружеских отношениях между ними нет ничего плохого, сказал Путин, — тем более что Шредер всегда исходил из национальных интересов немецкого государства. Понятно, что реакция на предложение Путина в европейских элитах была в основном негативная — в том духе, что «Путин хочет сидеть по обе стороны стола», но это и понятно: европейский внутриэлитный консенсус еще недавно состоял в том, что Россия — это агрессор и с ней вообще не нужно разговаривать иначе как с позиции силы. Однако теперь желание вести переговоры высказывает сама Европа — и ей придется выбрать того, с кем Путин будет разговаривать.
Да, именно так — того, с кем президент России согласится говорить. Вчера Путин несколько раз подчеркнул, что «мы им не назначаем» переговорщика и они должны сами определиться с кандидатурой. Но при этом уже «наше дело, встречаться с тем или иным субъектом сегодняшней политики Западной Европы или нет»: «Мы тоже посмотрим, надо с тем или другим политиком встречаться или нет, можно ему доверять в чем-то или нет»
Ключевое слово тут — доверие. Неслучайно Путин напомнил о минских переговорах 2015 года, которые он вел при посредничестве Меркель и Олланда — позднее немецкий канцлер призналась, что Минские соглашения нужны были для того, чтобы выиграть время для Украины. Кому сейчас в Европе может доверять Путин — если сама Европа отвергает Шредера?
В вопросе корреспондента Путину было названо несколько обсуждаемых сейчас в Европе кандидатур — и хотя президент не стал давать им оценки, можно оценить степень приемлемости их для Москвы.
Понятно, что в списке нет ни фон дер Ляйен, ни Каллас — две эти руководительницы ЕС скомпрометированы в глазах российского руководства своей ястребиной позицией. Но среди кандидатов есть «президент Европы» Антониу Кошта. Председатель Евросовета теоретически может быть даже знаком с Путиным лично — если они виделись во времена визита президента России в Португалию в 2007-м. Впрочем, тогда он занимал пост мэра Лиссабона и поэтому у него мог быть только формальный контакт с Путиным. Сейчас Кошта подходит только в силу своей должности — формально первое лицо всего ЕС — и поэтому европейцы, скорее всего, рассчитывают на то, что если они остановятся на его кандидатуре, то Москва не будет возражать.
Другим кандидатом является президент Германии Штайнмайер. Он, напротив, имеет большой опыт контактов с Путиным, но в данном случае это может быть как плюсом, так и минусом. В частности, потому, что Штайнмайер в качестве главы германского МИД имел самое непосредственное отношение как к украинскому кризису, начиная с февраля 2014-го (накануне переворота) и заканчивая «формулой Штайнмайера», с помощью которой пытались реализовать Минские соглашения. То есть опыт переговоров с Штайнмайером у Путина большой (да и знакомы они чуть ли не с конца прошлого века), но вот насчет уровня доверия могут быть проблемы. К тому же Штайнмайер был главой канцелярии (то есть руководителем аппарата) федерального канцлера — когда этот пост занимал Герхард Шредер. То есть, будучи близким соратником Шредера, потом, по сути, отвернулся от него — и не поддержал его даже в момент травли экс-канцлера после 2022 года.
Еще один кандидат также знаком с Путиным очень давно, уже больше двадцати лет — это финский президент Александр Стубб. Еще в нулевые годы он занимал пост министра иностранных дел Финляндии, потом был премьером — так что не раз встречался с нашим президентом. Но он давно был атлантистом, а после 2022 года привел Финляндию в НАТО, так что тут прежние особые, близкие российско-финские отношения уже не играют прежней роли. Скорее наоборот — нынешняя позиция Финляндии вызывает особое недоумение в Москве. Впрочем, в пользу Стубба могут сыграть его неплохие отношения с Трампом — и в нем, в отличие от многих других европейских лидеров, американский президент пока что не разочаровался.
Наконец, самый заслуженный из кандидатов — это Марио Драги. Хотя, в отличие от остальных, он сейчас не занимает никаких руководящих постов, его влияние в европейской элите очень велико. Практически все прошлое десятилетие Драги возглавлял Европейский центральный банк (а до этого был главой Банка Италии). Драги — умный, стратегически мыслящий политик действительно общеевропейского масштаба. В последние годы он пытается добиться от Евросоюза реальных реформ, направленных на выход из кризиса и дальнейшую интеграцию, но Европу постоянно что-то «отвлекает» — особенно конфликт с Россией за Украину. Но пока Европа не откажется от претензий на Украину, никакие реформы по реанимации ЕС невозможны. Более того, затяжная борьба за нее способна привести к краху ЕС — и если Драги хотя бы в глубине души понимает это, то он мог бы стать подходящим для России переговорщиком. С Путиным они давно знакомы — а последнее их общение пришлось на весну 2022-го, когда Драги был премьер-министром Италии.
Выбор сейчас за Европой — и от того, каким он будет, зависит не только то, согласится ли Путин вести переговоры. Но во многом и будущее самой Европы — ни больше, но и не меньше.
